Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

askelon
  • kototuj

К истории детского фольклора

60.56 КБ

В июле 1975 года мы с родителями отдыхали в Юрмале. Эта тетрадка — плод нашего совместного творчества. Папа говорил, что именно мы создали жанр садистских стишков. Это, конечно, вряд ли, каноническая форма (четырехстопный дактиль aaBB) не соблюдена, да и Олег Григорьев про электрика Петрова уже все рассказал, но и мы стояли у истоков.
На листе слева внизу, если приглядеться или увеличить, можно разглядеть год: 1975.
читатьCollapse )
Андрей Миронов

Евстигнеев Евгений Александрович. 9.10.1926 - 05.03.1992


Валентин Гафт о Евгении Евстигнееве.
Женя десятки лет был рядом, он был всеми признанный, любимый артист. Даже не артист. Он мог появиться на эстраде, просто сказать: «Здравствуйте, добрый вечер», - и этого уже было достаточно. Его принимали, даже если он ничего не говорил, а просто обводил зал глазами и переминался с ноги на ногу. Его внутренний монолог был куда сильнее слов, которыми говорят все. Только он мог сказать мало, но иметь грандиозный успех. С ним не хотелось расставаться никогда, а хотелось смотреть, смотреть на него бесконечно. Достаточно было жеста, просто звука, вроде откашливания или кряхтения, что-то вроде грудного носового междометия «мм» и «да-э». И все смотрели только на него и ждали продолжения. Одна рука он как-то сбоку ударял себя по носу, произносил «Ну-да, вот» и сразу становился своим, близким, родным.
У него был низкий, гипнотизирующий, магического воздействия голос. Он никогда не говорил, а плел им такие кружева, в которых было гораздо больше смысла и юмора, чем в самом тексте.
Нельзя рассказать, как Женя играл в театре. Этим и отличается театр от кино. Спектакль - уникальное творения, спектакль умирает в тот же вечер, когда и рождается. Опускается занавес, и всё остается только в памяти, в ощущении. Описание, пересказ, рассказ, анализ - это уже из области таланта рассказчика. Кино - это режиссер, техника, оператор и т. д. Конечно, и артист, но все-таки в большой зависимости от разной специфической атрибутики. Снимается всё по кусочкам, а артист - это живой человек. У него может быть разное настроение, есть нервы, здоровье, внешний вид, а кино может сниматься хоть год. Театр - это один вечер, живой и с живыми. Три часа. Это совсем другое дело. Спектакль - это прекрасный цветок, который опадает ночью, и никто уже не расскажет, насколько он был прекрасен вечером, если, конечно, цветок не пластмассовый или тряпичный. Женя был живым цветком, который никогда не осыпался. Он был прекрасен всю жизнь и ушел из жизни, не уронив ни одного лепестка.
Наверно, будут подробно рассказывать, как Женя играл, существует кинопленка, но самое главное все-таки - это живое восприятие зрительного зала, которое не может не учитывать артист, и время, объединяющее зрителя и артиста, а отсюда неповторимое, непредсказуемое, рожденное вдохновением. Нюансы, интонации, паузы. Рядом были великолепные артисты-партнеры, все говорили на одном языке, казалось бы, одной школы, кстати, лучшей, мхатовской, у всех были равные возможности высказаться, каждый был по-своему хорош: и Ефремов, и Волчек, и Доронина, и Даль, и Козаков, и Толмачева, и Кваша, - но Женя был гений. На сцене глаза у него были в пол-лица. Красивые формы почти лысой, ужасно обаятельной головы. Лысина существовала сама по себе, никогда не отвлекала. В зависимости от того, кого Женя играл, он мог быть любым: красивым, мужественным, и наоборот. Спортивный. Пластичный.
Я помню, еще в студии МХАТ (а Женя был постарше других) он прекрасно фехтовал, делал стойки, кульбиты. Я обращал внимание на его замечательные мышцы, мышцы настоящего спортсмена. Руки, ноги, кисти были выразительные, порой являлись самыми важными элементами характеров, которые он создавал. Как он менял походку, как держал стакан, как пил, как выпивал, закручивая стакан от подбородка ко рту. А как носил костюм! Любой костюм! Любой эпохи! От суперсовременного до средневекового. Они на нем сидели как влитые, как будто он в них родился и никогда не расставался.

Читать далее в моем блоге "Люди и мысли"
askelon
  • kototuj

"Орбита"

Совместный проект сообществ petrogradskaja и ru_museum70


Кафе «Орбита», в народе именуемое «Бомбей», на углу Большого проспекта и улицы Шамшева – единственное в Санкт-Петербурге здание, построенное по проекту Юрия Орестовича Цехновицера. Да и то не дожило до наших дней – в 80-е годы «Орбита» сгорела, теперь на ее месте вот что:

Юрия Орестовича я знала, с ним дружили мои родители. Они звали его «Цехнояйцер». Большой такой, громкий, бородатый дядька, приходил к нам с женой Зигридой, лет на двадцать его моложе. Только потом, уже после смерти Цехновицера, я узнала, что это был не просто дядька, а целое явление петербургского андерграунда.

Read more...Collapse )

(no subject)

Техника молодежи. Юный техник. Наука и жизнь. Химия и жизнь. Науч-поповские журналы для технарей, для разных самоделкиных... И среди всякой техно-научной информации в них публиковалось что-нибудь художественное - в основном фантастика. Рассказы Р. Шекли (где-то умирающего теперь) я впервые прочитал... в журнале "Химия и жизнь". В котором все остальное было про элементы и реакции. Интересно, в других странах было и есть такое - что в продукцию нацеленную на технарско-научную группу читателей вставляют художественно-гуманитарный блок? Или же это какая-то особая черта советской цивилизации?